Русская Православная Старообрядческая Церковь Сайт Покровской старообрядческой общины Барнаула

Строительство храма во имя Воздвижения Креста Господня в Барнауле

К тому времени, как на Алтае появились первые православные храмы, русское культовое зодчество уже прошло более чем семивековой путь, который был учтен местными строителями при проектировании и возведении православных храмов на территории не только Алтая, но и всего Кузнецкого горного округа.

Крестовозвиженская церковь. Поднятие колокола. Журнал Слово церкви, 1915 год. Интенсивное заселение Алтая началось на рубеже XVII-XVIII вв. Люди прибывали из европейской части, из Приморья, из Перми, из Тобольска и с территорий, на которых сейчас находятся Новосибирская, Томская и Кемеровская области.
Позже – из Воронежской, Курской, Вятской и других губерний, из Мордовии, Украины и т.д.

Среди переселенцев были представители не только разных сословий, но и разного образа жизни, различных убеждений, поэтому понятно, почему официальная церковь поддерживала действия правительства и синода по упорядочиванию процесса колонизации Сибири, в том числе Алтая. Ее прерогативой было обеспечение религиозных потребностей русского, христианизация аборигенного населения и борьба «с расколом», т.е. с теми русскими православными людьми, которые не приняли «папистских» реформ патриарха Никона.

В силу этого одной из важных задач христианизации края стало храмовое строительство, которое не только воплощало христианскую идею, но и являлось средством распространения русской православной культуры на новой территории. Храмы, возведенные на Алтае, концентрировали опыт предшествовавшего храмостроительства, его художественно-эстетических традиций и символики, хотя и имеют собственную историю.

Крестовозвиженская церковь. г. Барнаул. Фото из фондов Алтайского краеведческого музея. Начало XX века Со времен Петра I руководство православным миром в России осуществляла своеобразная иерархия, которая зависела не столько от духовноначалия, сколько от начальства гражданского. Высшей инстанцией, утверждавшей количество и качество, а также внешний облик храмов, строящихся на территории России, был Синод. Ему подчинялись епархиальные духовные консистории, духовные правления, проводя в жизнь постановления, касающиеся различных областей церковной жизни.

В 1750 г. было образовано Барнаульское духовное правление, подчинявшееся сначала Тобольской, а позже – Томской консистории. При этом как консистория, так и духовное правление действовали в тесном контакте с гражданскими властями. В фондах краевого архива (Алтайского края — прим. ред.) находится много документов, подтверждающих это.

Из духовной консистории в Барнаульское духовное правление направлялись «промемории» (память, письма), в некоторых, в частности, говорилось о необходимости принуждения жителей русских поселений к строительству церквей. Консистория заботилась, чтобы те, кто «...от своего рождения никогда в церкви не бывали, и не исповедуются, и не причащаются», «раскольническою прелестью повреждены и повреждаются», «благочестие христианское не хранят», «граничащему с ними языческому миру образцов христианского жития не дают», ежегодно бывали на исповеди.

Поэтому необходимость в церквях, как в городах, так и в заводских поселениях и в деревнях, была постоянной. Но существовала строгая субординация, с которой должны были считаться, например, крестьяне, задумавшие строить храм в своем селе или деревне: сначала обращение в епархию, затем в комиссию и т.д. Как правило, сначала создавался проект будущей постройки или, чаще, таковой брался из типовых «планов и фасадов» церквей, составленных архитекторами губернии. Затем проект утверждался специально созданной комиссией и только после одобрения его Синодом бывал представлен к воплощению. Предполагаемый проект выносился на обсуждение сельского схода, решение которого и выбор зависели также и от суммы, планируемой к затратам на строительство.

Строительство церквей продолжалось и даже увеличилось после включения в 1834 г. Алтайского Горного округа в состав Томской губернии и учреждения в связи с этим в том же году Томской епархии и духовной консистории.
В ведомство Томской духовной консистории перешли и церкви Алтая, а также вопросы, связанные с их строительством в городских и сельских населенных пунктах.
Процесс заселения Алтая все новыми и новыми группами населения не прекращался, поэтому необходимость в строительстве храмов продолжала оставаться острой. Часто жители были заинтересованы в том, чтобы деревня, где они проживали, получила более престижный статус села, дававшего определенные преимущества, в частности, одним из условий было наличие в населенном пункте собственной церкви. Поэтому с увеличением числа населенных пунктов, с их укрупнением и с приобретением ими нового статуса росла необходимость и в увеличении темпов строительства.

Это не было простым делом, но если к концу 1752 г. в подчинении духовного правления было 15 церквей, то к 1917 только на Алтае их стало уже около трехсот. Это при том, что, сравнительно с другими регионами Томской губернии, на Алтае церквей было меньше всего. В целом же влиянием официальной церкви охватывалась огромная территория, входящая теперь в Новосибирскую, Томскую, Кемеровскую области, Алтайский край, Республику Алтай и Восточно-Казахстанские области. '

Несмотря на то что в Сибири и на Алтае в немалом количестве проживали старообрядцы, строительство ими собственных храмов долгое время находилось под запретом и официально стало возможным лишь после императорского Указа «О началах веротерпимости» от 17 апреля 1905 г.
О старообрядческих храмах, строящихся в ту пору по всей России, а после 1917 г. уничтоженных, сохранилось немного свидетельств, в основном, в старообрядческой периодике: журналы «Церковь», «Старообрядческая мысль», «Старообрядец» и др. за период с 1906 по 1918 гг.

«За каких-нибудь 10-11 лет, – писал Ф.Е. Мельников, – построить... более тысячи церквей, украсить их внутри величайшей святыней – и все это сделать исключительно на свои средства, без какой бы то ни было посторонней помощи».

В Сибирском регионе до октября 1917 г. было построено свыше 140 старообрядческих церквей. Известен «Перечень храмов, построенных старообрядцами за 1905-1914 гг.». Он был опубликован в 1916г. в качестве «Приложения» к книге известного старообрядческого писателя и публициста И.А. Кириллова «Правда старой веры». Кириллов включил в перечень, за исключением храмов Москвы и Петербурга, выстроенных в указанный период, более 400 старообрядческих церквей. Из них в Томской губернии были построены 10: в 1909 г. в с. Анисимово (сейчас Тальменский р-он); в 1911 г. в г. Барнауле, в с. Благовещенском и с. Новошулбинском; в 1912 г. – деревнях Бажовой, Еловке и Половинке; в 1913 г. – в д. Шемякиной и в 1914 г. в деревнях Шмаковой и Миронской.

Культовое строительство на Алтае и по всей Сибири было регулярным и зависело от указов правительства и синода. Проекты, по которым строили и старообрядцы, создавались епархиальными архитекторами и были типовыми, поэтому в них много общего. Основной строительный материал – дерево.
В плане это обычно четверик, в простой формы в апсиде которого размещался алтарь, с западной стороны меньшего объема пристройка, из которой крутая лестница с широкими ступенями-плахами вела на колокольню.
Перекрытие колокольни обычно шатровое, а над средокрестием и алтарем небольшие восьмигранные барабаны с восьмигранными же скромных размеров куполами. Так выглядела и церковь в деревне Думчево Залесовского района Алтайского края, и хотя скорее всего она была «никонианской», но, по словам местных жителей, строили ее старообрядцы, возможно, в качестве рабочей силы.

После указа Сената от 17 октября 1906 г. «О порядке устройства общин» и легализации жизни общины' началось и строительство Крестовоздвиженской церкви старообрядцев Белокриницкой иерархии в Барнауле.
Храм во имя Честнаго и Животворящаго Креста Господня был заложен в 1909 г. и в основном закончен к 1911 г.
Оставалось поднять колокола, кресты и осуществить внутреннюю отделку, включая строительство иконостаса. На это ушло еще 4 года.
Не имея пока возможности сослаться на проектную документацию, обратимся к другим свидетельствам, касающимся строительства. В журнале исходящей документации Крестовоздвиженской общины за 1913 г. имеется запись от 5 мая: «...о подписке Носовича Томскому губернскому строительному отделению по постройке церкви».
Считалось, что именно архитектор И.Ф. Носович (в Барнауле он жил и работал с 1897 по 1929 гг.) является автором проекта, тем более что должность городского архитектора (если предположить, что в записи речь шла о санкции на строительство, данной Носовичем) он занимал с 1914 г. Т.М. Степанская автором проекта называет А.Л. Шиловского: «...по заказу старообрядческой общины Белокриницкой иерархии в Барнауле проектировал каменную церковь во имя Воздвижения Креста Господня».
К сожалению, ни в одном случае нет ссылки на документ, подтверждающий это, но указывается, что «только в городе Барнауле действовало более двадцати культовых зданий...», среди них автор называет «...старообрядческие храмы».
В действительности старообрядческий храм был один, именно тот, о строительстве которого идет речь.

Сохранилось несколько репродукций с фотографий, на которых был запечатлен каменный старообрядческий Крестовоздвиженский храм, до уничтожения его в 1967 г. Находился он в старой части города за рекой Барнаулкой, под Горой:
1. В журнале «Слово церкви» № 36 за 1915 г. – «Поднятие колоколов на новый храм»;
2. «Слово церкви» № 10 за 1916 г. – «Вид храма с восточной стороны г. Барнаула».
3. На дореволюционной фотографии из краеведческого музея «Панорама барнаульского пруда» случайно оказался запечатленным старообрядческий храм.
4. В одном из номеров газеты «Алтайская правда» за 1967 г. помещены снимки Д. Каца: «Храм перед взрывом» и «Место после взрыва». Правда, взрывали уже не храм, так как после его окончательной конфискации в 1938 г. в здании размещалась контора кинопроката.

Начальный этап строительства храма Покрова в Барнауле Что представляло собой здание храма? Попробуем реконструировать его внешний облик по имеющимся нечетким отпечаткам с фоторепродукций и архивным документам, в частности, «Описи церковного имущества Барнаульской Кресто-Воздвиженской общины, приемлющей священство Белокриницкой иерархии» за 1922 год, «месяца июня 20 дня н/ст.».

Последняя опись датирована 1937 г. и там нет данных по самому зданию. Делались описи, вероятно, по требованию властей, национализировавших «народное достояние» и имевших обыкновение передавать его «в пользование» хозяевам, чьими силами и на чьи добровольные пожертвования храм (в данном случае храм) был сооружен.
Строение было каменным, за исключением колокольни, рубленой из дерева. В плане храм представлял вытянутую по продольной оси композицию из 4-х разновеликих объемов-четвериков: притвор с возведенной над ним колокольней (7x16 аршин), трапезная (10x10 аршин), храм (12x12 аршин).
С восточной стороны к храму примыкала пятистенная апсида, как это видно на фотографиях, но в «Описи» указаны размеры прямоугольника – 7x9 аршин.

Судя по имеющимся изображениям и данным обмера, можно предположить, что среди невысокой частной застройки храм, возвышаясь на фоне Горы, замыкавшей пространство этой части города, выглядел активной доминантой.
Четверики были перекрыты 4-скатными крышами, пологими над алтарем и трапезной, с высоким подъемом над основной, средней частью. Высота средней части 13 аршин (т.е. более 9 метров), высота алтаря – 5, трапезной – 6 аршин.
Венчали храм и алтарь восьмигранные купола с маковками. Они опирались на световые барабаны-восьмерики. Основания барабанов были декорированы полуциркульными кокошниками – в один ряд, по 8 вокруг каждого барабана.

Колокольня «со звоном» представляла собой восьмерик, увенчанный шатровой восьмигранной крышей, барабаном, несущим восьмигранный же купол и маковку над ним. В шатре с четырех сторон были прорезаны «слухи», служившие резонаторами, обработанные в виде оконных проемов с выступающими закомарными перекрытиями.

Отделка фасадов храма отличалась изысканным разнообразием и некоторой эклектичностью. Она сочетала, что характерно для конца ХIХ-начала XX вв., элементы византийской и ее преемницы древнерусской храмовой архитектуры (барабан, купол, шатер, кокошники) и гражданского строительства. Это привносило в декор элементы модерна (большие оконные проемы с многочастными и веерными переплетами, особенно в верхней части с полуарочным завершением).

Все четыре стороны (фасады) имели выраженное трехчастное членение по вертикали, что вызывает в памяти прясла древнерусских храмов.
Центральные «прясла» на всех фасадах завершались полукруглыми закомарами. Позакомарное перекрытие, вероятно, носило конструктивный характер, т.к. на сохранившейся фотографии с изображением иконостаса видны фрагменты сводов, изнутри повторяющих очертания закомар. Углы каждого объема были усилены лопатками-пилястрами, верхняя часть которых обрывалась, не достигая карниза. Центральная часть, где находилось основное помещение храма, членилась по фасаду горизонтальными тягами на два яруса.

В нижнем, более высоком, в центре южной и северной сторон, имелись двери. К ним вело 5- или 6-ступенчатое крыльцо.
Справа и слева от дверей были прорезаны высокие прямоугольные оконные проемы.
По центральной оси, над дверью и под закомарой, – по большому окну с частыми переплетами и полукруглыми, вторящими закомарам завершиями с веерообразными переплетами.
Справа и слева от них по фасаду шел аркатурно-колончатый пояс, придававший большую выразительность зданию храма.

Что касается алтарной апсиды, трудно сказать, была ли она трехстенной, примыкавшей открытой четвертой стороной к открытой же восточной части храма, или пятистенной – «граненой». Скорее всего, если судить по имеющимся фотографиям, верно последнее. На фотографии видны два окна: южное и юго-восточное.
Невозможно предположить, что алтарная апсида могла быть ассиметричной и с противоположной, северной, стороны не иметь оконных проемов, аналогичных южным. Значит, можно утверждать, что именно центральная, восточная, грань апсиды была украшена пятью или шестью узкими вертикальными выступами-полуколоннами с полукруглыми закомарами и соответствующими им перекрытиями, носившими, скорее всего, декоративный характер.
Вместе с перекрытиями они так же образовывали подобие аркатурно-колончатого пояса. Варьирование этого пояса и в декоре трапезной, и в элементах декора барабанов, в центральной части колокольни, где места смыкания арок подчеркивались «гирьками» – характерная черта Крестовоздвиженского храма. Она не только подчеркивала единство замысла, но и отвечала идее соборности, единства всех молящихся в храме.

Шатровая колокольня, восьмерик на четверике, со «звоном», была выдержана в этом же стиле, как и 4 резонирующих оконца, прорезанных в шатровом ее перекрытии – «слухи».

Старообрядческий журнал сообщал:

«В воскресенье 24-го мая сего 1915 года совершено торжественное поднятие крестов на вновь строящийся храм старообрядцев Белокриницкой иерархии в г. Барнауле.
Накануне торжества всенощное бдение в молитвенном временном храме совершал местный священник о. Иаков Чучалин, в сослужении священников: о. Иоанна Черноусова из с. Полковниковского и о. Филиппа Ларионова из с. Благовещенского; утром 24-го была отслужена Божественная литургия протоиереем о. Поликарпом Портняшным из с. Новоглушинского, в сослужении пяти священников... По окончании Божественной литургии был совершен крестный ход с церковными хоругвями и св. иконами из молитвенного дома к вновь строящемуся храму к месту поднятия крестов. По прибытии на место при многочисленном стечении молящихся и зрителей разноверцев... о. Протоиереем было совершено освящение воды, которою и окропили животворящие кресты.
Покадив оные с четырех сторон и прочитав молитву, положенную в потребнике при "вотчении крестов", благословил совершать поднятие, после чего и приступлено было к поднятию крестов: одного на колокольню и одного на храм, остальные три внесены на руках».

В целом Крестовоздвиженский храм, о котором идет речь, являлся в достаточной мере типичным среди множества старообрядческих храмов, построенных после известных указов 1905 и 1906 гг. Разница была в деталях внешнего декора и, до известной степени, в оформлении интерьера.

Изнутри этот бесстолпный храм был подобен залу почти кубической формы, хорошо освещенному благодаря крупным оконным проемам и световому барабану. В заметке, посвященной торжеству освящения храма во имя Честнаго и Животворящаго Креста Господня, состоявшемуся 13 декабря 1915 г., говорится:

«Сбылась, наконец, заветная надежда барнаульской общины, к которой она стремилась много лет: ... храм отстроен, внутри поставлен иконостас в древнем стиле с позолотой и повешено стильное позолоченное паникадило. Иконы в новгородском стиле работал иконописец М.М. Комаров в дер. Гора, Московской губ. Заказ им исполнен добросовестно».

Действительно, особого разговора заслуживает отношение старообрядцев к иконе. Это связано с сохраненной ими традицией отношения к византийской культуре. Хотя греки не были создателями христианства, но именно античная доктрина победила в спорах о том, быть или не быть иконописи. Именно византийскую культурную модель восприняла Русь, адаптировав ее на своей почве, закрепив в качестве канона на соборе 1551 г.: «...со смиреномудрием, кроме всякаго зазора и безчинства писати... смотря на образ древних живописцев, и знаменовати с добрых образцов... самомышлением бы, и своими догадками Божества не описывали».

Мельников Ф.Е. в своей «Истории...» неоднократно упоминает «ценные коллекции древних икон», которыми старообрядцы украшали вновь открываемые в Москве храмы, отдавая предпочтение «величественной и строгой иконописи, исполненной в новгородском стиле...» «древним иконам московских и новгородских писем XIII-XV вв.». Сохранившиеся рекламные типографские бланки старообрядца Михаила Мартимиановича Комарова, о котором выше упоминалось и который являлся держателем иконописной и живописной мастерской, дают информацию о написании икон «в разных древних стилях, как-то: Строгоновскаго, Новгородскаго, Греческаго...», т.е. именно в тех стилях, которые сохраняли древний канон.

Прежде чем заказывать иконы, построили иконостас. Сохранился текст «Договора» от 14 ноября 1914 г., демонстрирующий требования, которые старообрядцы предъявляли к этой важной детали церковного интерьера. В иконостасе воплощены символы Ветхого и Нового Заветов. Не случайно он складывался на протяжении долгих веков, становясь еще одним культурным архетипом, смысл которого был понятен только посвященным. Его вертикальное и горизонтальное членения образовывали крест, подобный умозрительному кресту, также составленному из вертикали (от амвона – средокрестия – к верхней точке подкупольного пространства, туда, где снаружи крепится крест) и горизонтали между входом в храм и иконостасом – алтарной преградой, за которой – святая святых, алтарь, рай небесный.

Поэтому очень важно было выбрать материал хорошего качества, обеспечивающего прочность и долговечность:

«...из сухого выдержанного соснового леса не тоньше полутора вершков, а резьба вся из выдержанного сухого кедрового леса, из такого же леса должен быть сделан и весь орнамент. ...Основание иконостаса и киот оклеить толстой парусиной на французском клею, с мелом с соблюдением безукоризненной расчистки и должно быть выкрашено на три раза эмалевой краской... Орнамент и резьба должны быть также оклеены парусиной и все заготовки и склейки должны производиться на французском клею, а где требуется с мелом. Расчистка и позолота должны быть безукоризненны и с блеском...Золото для позолочения должно быть сусальное, червонное 96 пробы полузолотниковое...».

Золото сусальное заказывали в Москву. Было там «Заведение» Ивана Ивановича Барышникова, по адресу: «1-ая Мещанская, Грохольский переулок, 2-ой проезд», награжденное медалью «от комитета Бессарабских сельскохозяйственных выставок». Именно отсюда был прислан счет на имя члена церковного совета Крестовоздвиженской общины Черкасова Ивана Иовича «от февраля 9 дня 1915 года» за поставку «сусального золота 1/2 золотникового».

Таким образом, наше предположение, что старообрядческая церковь могла стать незаурядным памятником культового зодчества на Алтае, подтверждается не только рассказами людей, помнивших ее, но и документально.

Для иконостаса было заказано 59 икон. Именно такое количество их можно насчитать на фотографии 1916 года, где на фоне иконостаса снят настоятель этого храма о. Иаков Чучалин. Этот снимок, а также счет, предъявленный М.М. Комаровым к оплате председателю совета общины Киприяну Волкову, позволяет воссоздать облик иконостаса.

В первом, местном ряду, включая южные и северные двери, находилось 8 икон, что подтверждается и счетом, и фоторепродукцией. Справа от Царских Врат – икона Спасителя, слева – Богоматери.
На северных дверях – изображение св. диакона, вероятно, Стефана, т.к. икона именно с его изображением была заказана в начале 1990-х гг. иконописцу в г. Астрахань, когда вновь встал вопрос об устройстве церкви.
На южных дверях – «Архангел», как сослужащий при совершении таинства. Рядом с ним могла находиться икона «Воздвижение Креста», а рядом с изображением св. Стефана, скорее всего, помещалась икона «Покров Богородицы». Именно эти иконы просматриваются на фотографии. Две закрыты. На Царских вратах 6 икон: изображения четырех евангелистов и «Благовещение». Над вратами -«Причащение апостолов».

Далее шел «Праздничный ряд» с 12 иконами. Затем – «Апостольский ряд» (для него было написано 12 икон, включая изображения Богородицы и Иоанна Предотечи; в центре помещена была икона «Царь царемъ» («Вседержитель»).
Самый верхний пророческий ряд включал 12 икон и одну центральную, скорее всего, «Знамение Пресвятыя Богородицы». Кроме того, были написаны 2 иконы, изображающие Николу – «житийная» и «целебная»; иконы «Крест» и «Сергий», а также 2 изображения херувимов – «иконы круглыя» (видимо, они помещены были в верхней части клиросных преград).

Об отношении к иконному письму говорят письма, которые М.М. Комаров слал в Барнаул о. Иакову Чучалину.
Вот фрагмент одного из сохранившихся, от 1 августа 1915 г.: «Высокочтимый батюшка Иаков и Христолюбивая вся ваша община о написании не беспокойтесь, сполняем большие заказы добросовестно, потому как я сам специально могу работать и мастеров держу знаменитых... но к сожалению не знаю, какой у вас Иконостас. Если он дубовой, то должны иконы вставляться новгородского стиля фон золотой матовой. А если у вас Иконостас золотой, то иконы должны на краски, но если у вас Иконостас выкрашеный под фарфор и часть позолоты, то можно на золоте чаканну и матову московскаго и новгородскаго письма, то любой стиль можно заказать. Но в крепости я вам должен сказать, на краски прочней и на матов, т.е. золото матового цвета, как в старину писали». Знакомый критерий: «Как в старину».

Возникают вопросы: почему заказывали так далеко, не в Барнауле? Вероятно, несмотря на наличие местных иконописцев, выполнить такую сложную и ответственную работу поручить было некому. Иконостас – другое дело.
Почему заказывали Комарову? Ведь в самой Москве была иконописная мастерская Дмитрия Николаевича Строкова, помещалась она на Петровке, дом Грачева. Там писались иконы (далее цитируем текст рекламного объявления): «для старообрядцев: греческаго письма, новгородскаго письма, московскаго письма и строгановскаго письма, точно с древних икон изготовляю по заказу и высылаю по всей России по получении 1/3 задатка».
Строков предлагал иконы «на натуральном кипарисе», «на выдержанной липе» «с красочными фонами и вызолоченными венцами» «густо золоченныя и украшенныя эмалью».
Вероятно, сыграла роль и цена (у Строкова дороже более чем в 2 раза), и личный контакт, хотя в основном по переписке. Информации о непосредственном общении нет, но она не исключена. Может быть, к 1915 году (именно в этот период барнаульцы занимались обустройством храма) мастерская Строкова по каким-то причинам перестала существовать?
Возможно, причина в простоте, искренности, достоинстве, некоторой застенчивой готовности М.М. Комарова поделиться своими профессиональными наблюдениями и мастерством.

Еще «Генваря 5-го дня 1915 года» он писал в Барнаул: «Высокочтимый Батюшка свящ. Иерей Иаков! И вся ваша Христолюбивая община. Прошу Вашего Архипастырскаго благословения и лицо земно кланяюсь так же и всей Вашей общины нижающий поклон до земли и приношу вам большую благодарность, почтенное письмо нами от вас получено на оное и уведомляю вас. ... я в настоящее время беру труд свой на себя, работаем иконостасы, иконы и я бы вам зделал чюдо красоты. Ета красота более даст вид на иконостас.
А иконы но только как кто может делать и чтобы было выделить иконостас и иконы. А то может мастер слить то и другое, то тогда некрасиво, или резьба черезъ чуръ сильно велика, а иконы малы то все пропадет.
Может будет нужа писать на стенах...». Неизвестно, существовали ли настенные росписи, во всяком случае, на фотографии 1916 года их нет.

Эскиз старообрядческого храма Покрова в Барнауле Все меньше остается людей, помнящих, как верующие ходили по инстанциям в 1954, 1955, 1956 гг. и позже с напрасными просьбами вернуть церковь, здание которой прекрасно сохранилось, о чем свидетельствуют не только воспоминания очевидцев, но и документы.
Акт 1927 г.: «Комиссия в составе 5 человек... произвела проверку и оценку здания и культового имущества Барнаульской старообрядческой Кресто-Воздвиженской церкви ...оказалось ниже следующее: храм и другие к нему здания в смысле безопасности для горожан в полном смысле этого слова не грозят, но требуют капитального ремонта... Внутренняя поверхность стен и пола грязная, пыльная, отмечается наличие пыли и на некоторых предметах, как например выступах иконостаса, отсутствует в помещении бак с водой для прихожан, не имеется специально выделенной одежды для служителей культа при выполнении ими обрядов в помещении, где находятся остро-заразные больные, не проводится это мероприятие и в отношении предметов, которые употребляются ими при религиозных обрядах». О результате таких «обследований» мы говорили выше.
Трудно сказать, какова судьба икон и других предметов храмового убранства. Тогда мало что удавалось сохранить, а документы говорят о достаточно назойливой опеке властей над тем, что в сущности являлось собственностью прихожан.

Храмы, как и все в мире, имеют свою историю. Есть своя история и у барнаульского старообрядческого храма, который мог бы стать единственным памятником культового зодчества Алтая начала XX в., совмещающим в себе гармонию внешних форм и интерьера с древним, не тронутым «новинами» иконописным каноном, воплощенным в оформлении иконостаса.

 

Автор: Л.С. Дементьева,
АлтГУ, г. Барнаул

Источник: Строительство храма во имя Воздвижения Креста Господня в Барнауле: "Архитектура и строительство Сибири". Межрегиональный отраслевой журнал (http://www.ais.siberia.net/2002/4-2002/13.htm).

Строительство храма Покрова Пресвятой Богородицы в Барнауле

Поделиться:  
Комментарии
Алтайский старообрядец

Теги: Строительство храмов, Барнаул, Крестовоздвиженский храм, Дементьева Лариса Сергеевна, Старообрядчество Алтая

Старообрядчество в интернете
HotLog